Я шел на третьяковскую выставку Анри Тулуз-Лотрека с тяжелым чувством. Вспоминались жирные телеса, ждущие гостей в малиновом салоне, глумливый прищур сутенера, врачебный осмотр в "заведении", фигурка художника-шута. И строчки из своего недописанного стихотворения про Лотрека:

Выемка и втулка.
Пол и потолок.
Серая, как булка,
Плоть и шерсти клок...


Но в Инженерном корпусе - радостное возбуждение, идут с детьми и девушками. Мода на клубничку? Или наивность толпы, не знающей, какие "парижские удовольствия" воспел потомок графов Альбийских?.. И тут удар - на стенде сам Лотрек. Маленький, в котелке и с тросточкой - но увеличенный до потолка, во всем великолепии карликового дендизма, с насмешливым глазом и хитроватой улыбкой. Вокруг - красный бархат, как в тех самых домах, постояльцем которых был художник. Клин клином...

Обезоруживая посетителя, авторы выставки выкладывают всю правду о жизни и смерти Лотрека на крупном, плакатном биографическом стенде. Один из залов тоже отдан фотографиям - стена с его моделями, другая - со сценками из жизни художника. Напряжение постепенно спадает, и мы уже начинаем любить этого отважного клоуна. Кстати, вокруг полно артистов и циркачей - Иветт Гильбер, играющая песенки-спектакли, Ша-Ю-Као, устало раскинувшая свои дюжие ноги во всю ширину листа. Не сразу понимаешь, что ты окружен литографиями. В залах всего два графических оригинала - один из ГМИИ, другой из швейцарского собрания Джанадда, которое и предоставило материал. Хочется сказать - не только материал, но и экспозиционный вкус. В боковом зале расположена еще одна фотоинсталляция - карлик Лотрек и гигант Тремолада в фойе новооткрытого Мулен Руж. В других залах Лотрек пробегает, как гофмановский Крейслер, - вот, словно маленький лебедь, несется навстречу канкану труппы Эглантен, вот, скрючившись на стуле, рисует на бланке меню бурлескную сценку с крокодилом и голой парочкой, а вот весело плющит свое неказистое лицо на огромном карандашном плакате.