Мы привыкли сравнивать Восток и Запад - их философию, жизненный уклад, традиции. Сейчас, когда мир стремится к объединению, соседи всячески стараются понять друг друга. Что непросто, ведь для того, чтобы почувствовать чужую культуру, надо ее хорошо узнать.

 

Такую возможность дают фестивали. Так, в рамках традиционного Московского фестиваля имени А.П.Чехова, столичные зрители имели возможность наблюдать весьма необычное зрелище - выступление "Физического театра Экми" из Тайваня.
Все в этом выступлении было ново и необычно. Даже оригинальный интерьер театра "Школы драматического искусства", казалось, преобразился под влиянием восточной экзотики. Уже само музыкальное оформление спектакля, начавшегося с вереницы загадочных обертонов, заслуживало того, чтобы сидеть и завороженно внимать каждому звуку. Вопреки ожиданиям, исполнители на сцене не появились. Вместо этого развернулся маленький экран, на котором, как в кроне огромного дерева, переплетаясь с ветвями или "врастая" в ствол, двигался руководитель ансамбля Ши Ди-Жи. Философию действа "Жан Жуан", название которого переводится как "стоящий подобно дереву", таким образом, заявили с самого начала.

Вскоре шесть человек заполнили все пространство сцены. И притом, что это пространство было не очень большим, требовалось постоянное внимание для того, чтобы попытаться уловить все нюансы происходящего. Спектакль состоял из отдельных номеров, которые плавно перетекали один в другой. В чередовании "соло", "дуэтов" и ансамблей было трудно уловить какой-либо порядок, но неведомая нам логика развития, безусловно, предполагалась.

Непривычным был сам хореографический стиль представления. Труппа носит название "физического театра". Здесь все основано на главных компонентах восточных боевых искусств - они и формируют композицию "Жана Жуана". Возникает закономерный вопрос: а можно ли назвать это зрелище танцем? Конечно, это не балет и не любой другой европейский вид танцевального искусства. Но в рамках современной пластики, которые становятся все шире, увиденное представляет собой одно из интересных явлений: сочетание статики тела, когда исполнитель как корнями "прорастает" в "землю", с мягкими или, напротив, резкими, но всегда наполненными внутренней энергией движениями. Танцовщики все время идут вслед за музыкой, которая поразительно разнообразна. Медитативное звучание некоего восточного аналога варгана, стремительные стаккатные пассажи народных флейт и тайская полифония задают особый ритм жизни движения.

Помимо оригинального стиля, в выступлении танцовщиков из Тайваня было очень много интересных композиционных и драматургических решений. Еще дважды на сцене разворачивался киноэкран, но теперь присутствовавшие могли видеть сразу два параллельно разворачивающихся танцевальных сюжета: первый -в уже знакомой по началу представления кроне дерева, второй -непосредственно на сцене. Даже сам переход к этому необычному, полувиртуальному действу был сделан и искусно, и изящно. На темной сцене луч прожектора находил одинокую фигуру исполнителя, который взаимодействовал с потоком света, как с живым существом. Танец медленно разворачивался внутри освещенного круга, и тело танцовщика чудесным образом "срасталось" со светящимся столбом, вовлекая его в единый абрис. Затем объявлялся новый объект - экранный двойник, и возникало некое соревнование.

Танцовщик на сцене двигался параллельно со своим "близнецом", но его движения чуть запаздывали, причем, не повторялись. Представление удивительно органично вписалось в довольно необычный интерьер зала, в котором роль привычного занавеса играли портальные арки, а зрители сидели прямо у ног исполнителей. Создавалось впечатление, что артисты, занятые в спектакле, не используют пространство, а распоряжаются им.

Вызывала восхищение физическая свобода танцовщиков, их виртуозное владение собственным телом. Немыслимые с точки зрения человеческой физики стойки и поддержки выполнялись с такой легкостью и изяществом, что выглядели совершенно естественными. В то же время, ощущения, что кажущиеся безграничными физические возможности акцентируются исполнителями намеренно, не возникало. Спектакль, полный философских подтекстов, которые европейцу понять сложно, стал, однако, важным шагом в нашем обращении к культуре Востока.